Читаем без скачивания Особняк на Рейне - Светлана Березовская

– Ты понял самую суть. Остальное неважно.

– Неважно? – переспросил Хенсель и устремил недоуменный взгляд на фон Дитриха: – Зачем же ты тогда писал кучу всего еще на пол-листа?

Тот закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. Так он делал в случаях, когда нужно было объяснять что-то важное. Именно это поведение друга насторожило Хенселя. Он подвинулся к краю кресла и, опершись локтями на колени, приготовился слушать.

– Видишь ли, друг мой, здесь все не так просто, как кажется. Большая часть того, что я говорю на публику, двусмысленна, – рассказывал Альбен. – Эта речь исключением не является. Мне приходится продумывать все так, чтобы и простые граждане уловили суть, а люди, сведущие в политике и государственных делах, восприняли меня правильно. Все выражено порой слишком заумно, чтобы это понял гражданин, но главное, чтобы он уловил суть. С политиками все сложнее: они понимают все твои слова, поэтому приходится добавлять термины и факты, чтобы выглядеть умнее и влиятельнее, возможно, чем есть на самом деле.

– Весьма странный метод, – рассудил Лебнир, покачав головой.

– Стандартная процедура. Множество современных политиков по всему миру пользуется этой схемой, – ответил фон Дитрих. – Очень действенная. Даже будучи, как меня называют, «чистым политиком», я все равно не могу избежать влияния.

Хенсель развел руками.

– Таковы реалии нашего мира, – добавил он.

Несколько минут товарищи сидели в тишине. Альбен вносил поправки в свою речь, а Хенсель пил чай и наблюдал за хозяином квартиры. Ему казалось, что Альбен ведет себя странно: его привычное спокойствие куда-то пропало. Конечно, Хенсель знал о законопроекте, о том, что Альбен будет выступать, но почему он так волновался, Хенсель понять не мог.

Лебнир подпер голову руками и устремил обеспокоенный взгляд на Альбена.

– Ты слишком взволнован, – заявил вдруг он.

Альбен удивленно посмотрел на товарища.

– Слишком? – переспросил он. – Слишком для чего?

– Для себя. Обычно ты не так себя ведешь.

Фон Дитрих развел руками:

– Теледебаты – вещь сложная. Все государство смотрит на тебя и слушает, что ты скажешь. Конечно, я нервничаю – как может быть иначе?

– Раньше ты не был таким нервным. Ты же привык говорить в зал, – напомнил Хенсель с серьезным видом.

– Привык, – подтвердил Альбен, – но разве я говорил, что мне это нравится?

Хенсель улыбнулся и сжал руку в кулак.

– Все сложится, не сомневайся. У тебя все прекрасно получается. У тебя есть к этому талант, – подбодрил он Альбена.

Губы фон Дитриха расплылись в улыбке.

– Думаешь? – спросил он.

– Да я в этом уверен, ты их всех на лопатки положишь! – заявил Хенсель. – Я обязательно буду смотреть прямой эфир.

И тут у Хенселя зазвонил мобильный телефон. Звонка он сейчас не ждал, да и звонить было сейчас некому. Лебнир предположил, что это его из издательства беспокоят, но он очень удивился, когда увидел на экране телефона имя звонящего – Людвиг Шварц.

– Я отойду, – извинился Лебнир и ушел в самый дальний угол квартиры – в спальню Альбена – закрыв за собой дверь. Тот проводил друга взглядом, но не придал особого значения такой отлучке. В конце концов, Альбен сам предпочитал говорить по мобильному телефону в одиночестве.

– Да, Людвиг, слушаю, – ответил Хенсель.

– Полчаса до Курфюрстендамма, – выпалил тот и отключил связь.

Пару секунд Хенсель приходил в себя, слушая зловещие гудки, когда, наконец, нажал кнопку отбоя. Полчаса до Курфюрстендамма. Это был своеобразный код. Курфюрстендамм – место, а полчаса – время, за которое Хенсель должен был туда добраться. Получается, Шварц срочно вызывал Хенселя в штаб «Сопротивления». Причем дело было весьма серьезным, потому как Людвиг никогда не был так немногословен в разговорах с Лебниром. Писатель убрал телефон в карман и, покинув спальню, скорым шагом пересек гостиную, направляясь в прихожую.

Альбен проследил взглядом за другом, однако, когда тот направился к выходу, слегка насторожился.

– Ты куда? – спросил он обеспокоенно.

– В издательство, – откровенно соврал Хенсель. – Недавно новую рукопись им послал. Видимо, возникли вопросы.

На ходу застегивая куртку, он почти пулей вылетел из квартиры. Альбен вскочил с кресла и выбежал за дверь, однако услышал только удаляющиеся быстрые шаги.

– Хенсель! – крикнул он вниз.

Раздался ответ почти мгновенно:

– Не волнуйся, у тебя все получится. Я буду держать за тебя кулаки!

Фон Дитрих вернулся в квартиру, закрыв за собой дверь. Поведение Хенселя ему казалось уже даже не странным – настораживающим. Что ему должны были сообщить, что он так резко сорвался с места? Конечно, ему могли сообщить, что издательство отказывается публиковать его книгу, однако Альбен был уверен, что Хенселю звонили вовсе не из издательства. У Альбена появлялись подозрения, которые он тщательно хранил в себе, однако он постарался отбросить их и вернуться к своей задаче. Завтрашний день мог решить судьбу государства, и Альбен совершенно не собирался проигрывать. Снова взяв в руки листы, фон Дитрих с головой погрузился в свою работу.

Людвиг находился в пустом штабе. Стоя напротив большого плазменного экрана, он то и дело и глядел на часы в перерывах между глотками кофе. У него была веская причина так внезапно вызвать Лебнира в штаб. Однако эту причину он не мог сказать по телефону: спецслужбы могли вести слежку за ними, прослушивая разговоры. Такой человек, как Людвиг, не мог позволить себя обнаружить. Он использовал специальный код, чтобы сообщить все Хенселю. Шварц надеялся, что босс отреагирует на это.

Людвиг еще раз глянул на часы. Прошло двадцать восемь минут с того момента, как он звонил Хенселю. Конечно, босс мог опаздывать из-за проблем с общественным транспортом, но дело было действительно важным и требовало безотлагательных действий. И вот, когда Людвиг уже достал телефон для повторного звонка, дверь штаба распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, ввалился Хенсель. Пару секунд он затратил на то, чтобы отдышаться, после чего поднял голову. Он хотел что-то сказать, но, после такой спешки, мысли в его голове отказывались собираться в кучу. Поэтому он просто стоял, согнувшись почти пополам, устремив взгляд на Людвига.

– Лучше присядьте, пока не рухнули, – предложил тот каким-то странным, слишком равнодушным для себя, голосом.

Хенсель повиновался, сев в первое подвернувшееся под руку кресло. Людвиг подошел к нему и протянул стакан воды. Лебнир давно замечал, что, даже будучи бесшабашной персоной, Людвиг Шварц становился серьезным в моменты, когда этот того требует, и сейчас был как раз такой случай.

– Что у вас тут случилось? – придя в себя, наконец, спросил Хенсель.

– Большой Босс хотел с вами поговорить, – холодно ответил Людвиг, – на какую-то личную тему.

Хенсель удивленно поднял брови. Большой Босс хотел обсудить с ним что-то личное. Такое, что остальной фракции об этом лучше не знать. Сегодняшний день удивлял Хенселя больше и больше.

– И что ты ему сказал? – поинтересовался Хенсель.

– Сказал, что вас нет на рабочем месте, – прямо ответил Шварц. – Босс ответил, что перезвонит через полчаса.

– Поэтому ты так резко связался со мной? – рассудил Лебнир.

Людвиг развел руками.

– Зачем же вы спрашиваете, когда вам и так все ясно. Кстати, ваши полчаса истекают… сейчас.

И как только Людвиг закончил рассказ, зазвонил телефон. Шварц снял трубку.

– Слушаю, – ответил он.

Спустя несколько секунд он кивнул и положил трубку. Что-то переключив на панели управления, Людвиг подозвал Хенселя. Тот встал рядом. Наконец, загорелся широкий плазменный экран, висящий на стене чуть под углом, отчего звонящий всегда смотрел на собеседников в штабе сверху вниз, и на нем появилось изображение. Совершенно темное помещение. Нечто, по очертаниям напоминающее офисное кресло, стоящее спиной к зрителю – в этом кресле и сидел звонивший. Его не было видно из-за широкой высокой спинки, и единственное, что можно было разглядеть – ладони в кожаных перчатках. Большой Босс редко выходил на связь, а, если и делал это, то тщательно маскировался. Звонил с разных номеров, зарегистрированных на разные места и людей, видеоконференции устраивал еще реже, только в экстренных случаях. Хакеры «Сопротивления» не раз пытались выведать, кто же эта загадочная персона, однако их попытки проваливались, после чего они бросили это дело. В довершении всего, никто не знал, является ли голос, которым говорит Большой Босс, настоящим: современные технологии позволяли его подделывать. Верхушка «Сопротивления» оставался инкогнито уже несколько лет.

– Добрый день, господа, – поздоровался он.

– Взаимно, сэр, – ответили мужчины.